Вообще, люди умные говорят, что единственное, с чем себя можно (и имеет смысл) сравнивать — это с идеальной версией самого себя. Но прежде конечно предстоит эту "идеальную версию" в себе отыскать (хотя сделать это не так-то и сложно, была бы такая цель...)
Сравнивать с прошлым — странно, ведь в нём ещё нет опыта, который делает (сделал!) человека тем, кто он есть сегодня. Сравнивать с будущим - сложно и непонятно, это как попытка преодолеть одним прыжком 6-тиметровую пропасть — человек не видит промежуточных "опор", которые позволят (в будущем!) безопасно преодолеть это расстояние.
Лично мне нравится (и я согласна) с позицией стоиков: они говорят, что настоящее определяется как прошлым, так и будущим одновременно. Что прошлое — это фундамент, на котором он стоит, а будущее — тянет человека в нужном направлении, как если бы он был привязан к нему канатом. С осторожностью, но порой стоики даже предполагают, что возможно будущее определяет настоящее в БОЛЬШЕЙ степени, чем прошлое. Т.е. то, где человек находится сейчас — вызвано к жизни тем, куда он ДОЛЖЕН прийти. И, вопреки фантасмагорическому звучанию, именно такой способ смотреть на мир даёт возможность смысла. А я лично ратую за то, что любая "жизненная стратегия", дающая возможность смысла - всегда лучше концепции, которая смысла не даёт (или преднамеренно лишает, обесценивает смысл — как это делает цинизм, например), за исключением тех случаев, когда эта парадигма задевает/ущемляет права человека.
Было мне лет 29, когда под горячую руку Сатурниара снизошло на меня хреново озарение. Я вдруг поняла, что любой вопрос — это не вопрос, а выбор. Человек не ищет ответы на те или иные жизненные вопросы, а ВЫБИРАЕТ те ответы, которые сообразуются с его реальностью. Потому что чужие ответы ещё никому не помогли — каждому нужен свой блять ответ.
Я недавно снова начала читать Конфуция, и до меня дошло, насколько же он мудр. Никто из философов древности — ни Сократ, ни Пифагор (которого я считаю величайшим мыслителем всех времён, хоть и редко пишу об этом; кстати, как раз Пифагор обрёк в слова Вселенскую истину о правильной гендерности), ни Сенека — к этому не пришли. Потому я рискну назвать это "методом Конфуция". Суть метода такова: каждому человеку, приходившему к Кун-цзи с вопросом — учитель отвечал на него по-разному, даже если это был один и тот же вопрос.
Наверно нужно написать что-то ещё о справедливости. Справедливость — одна из сложнейших философских категорий, про которую часто говорят, что "чем больше ты пытаешься её уловить, тем больше она ускользает от тебя". Я тоже когда-то порывалась описать её по-научному (то бишь подетально), и остановила свои потуги на том, что всё время упускаю что-то настолько важное, без чего справедливость уже не справедливость. В случае с Богом (ещё одной невозможноописуемой категории) принято использовать подход, именующийся "негативной теологией": это когда говорят, что Бог — это не это, и не это, и не это тоже. Странное дело, но это и вправду немного приближает к понимаю концепции Бога (концепция блять не Бог, не путать!) Но к справедливости я такой метод применить не могу, не получается.
Единственное, что я могу сказать о справедливости однозначно (в смысле, в чём я уверена): что она (справедливость) — невозможна в отрыве от обстоятельств. Если нет контекста - нет возможности и оценки ситуации, как только появляется контекст — появляется и возможность говорить о справедливости. Вот почему так важно знать детали — не имиджи и мнения, а факты и подлинные причины, мотивацию людей. И хотя я всё время пишу про негодяев [извините] про людей, совершающих мудаческие поступки — я же всё время их оправдываю, вернее пытаюсь оправдать. Потому что справедливость — она категория глубоко внутренняя, взаимодействующая с совестью индивида. Справедливость никогда не требует вешать и убивать, её инструменты — часто только гласность и публичность, а влияние более тонкое — она устраивает страшный суд внутри человеческой души. [кстати, это и есть библейская концепция страшного суда, и именно потому этот суд ТАКОЙ страшный — что каждый судит себя сам].
Ещё один важный и характерный признак справедливости: справедливость всегда идёт... ну не то, чтобы в разногласии... но по разные стороны со всеми остальными благодетелями: добротой, благородством, щедростью, проч. Она как бы отрицает их, хотя это и не совсем верная формулировка. Справедливость — иерархически — наивысшая из добродетелей, на которую может быть способна душа человека, потому она (справедливость) имеет право как бы пренебречь всем "более низшим". Скажу ещё сложнее: справедливость понимает доброту на такой этической высоте, которую в классическом определении уже добром никто не назовёт, потому что "доброе добро" предполагает что всех нужно простить и любить, а "справедливое добро" — что каждый получит ровно то, что заслужил и не граммом больше. Но в конечном итоге [вернулись к стоическому подходу к будущему как смыслу настоящего] — это обернётся для человека благом. Только потом, позже.
Сравнивать с прошлым — странно, ведь в нём ещё нет опыта, который делает (сделал!) человека тем, кто он есть сегодня. Сравнивать с будущим - сложно и непонятно, это как попытка преодолеть одним прыжком 6-тиметровую пропасть — человек не видит промежуточных "опор", которые позволят (в будущем!) безопасно преодолеть это расстояние.
Лично мне нравится (и я согласна) с позицией стоиков: они говорят, что настоящее определяется как прошлым, так и будущим одновременно. Что прошлое — это фундамент, на котором он стоит, а будущее — тянет человека в нужном направлении, как если бы он был привязан к нему канатом. С осторожностью, но порой стоики даже предполагают, что возможно будущее определяет настоящее в БОЛЬШЕЙ степени, чем прошлое. Т.е. то, где человек находится сейчас — вызвано к жизни тем, куда он ДОЛЖЕН прийти. И, вопреки фантасмагорическому звучанию, именно такой способ смотреть на мир даёт возможность смысла. А я лично ратую за то, что любая "жизненная стратегия", дающая возможность смысла - всегда лучше концепции, которая смысла не даёт (или преднамеренно лишает, обесценивает смысл — как это делает цинизм, например), за исключением тех случаев, когда эта парадигма задевает/ущемляет права человека.
Было мне лет 29, когда под горячую руку Сатурниара снизошло на меня хреново озарение. Я вдруг поняла, что любой вопрос — это не вопрос, а выбор. Человек не ищет ответы на те или иные жизненные вопросы, а ВЫБИРАЕТ те ответы, которые сообразуются с его реальностью. Потому что чужие ответы ещё никому не помогли — каждому нужен свой блять ответ.
Я недавно снова начала читать Конфуция, и до меня дошло, насколько же он мудр. Никто из философов древности — ни Сократ, ни Пифагор (которого я считаю величайшим мыслителем всех времён, хоть и редко пишу об этом; кстати, как раз Пифагор обрёк в слова Вселенскую истину о правильной гендерности), ни Сенека — к этому не пришли. Потому я рискну назвать это "методом Конфуция". Суть метода такова: каждому человеку, приходившему к Кун-цзи с вопросом — учитель отвечал на него по-разному, даже если это был один и тот же вопрос.
Наверно нужно написать что-то ещё о справедливости. Справедливость — одна из сложнейших философских категорий, про которую часто говорят, что "чем больше ты пытаешься её уловить, тем больше она ускользает от тебя". Я тоже когда-то порывалась описать её по-научному (то бишь подетально), и остановила свои потуги на том, что всё время упускаю что-то настолько важное, без чего справедливость уже не справедливость. В случае с Богом (ещё одной невозможноописуемой категории) принято использовать подход, именующийся "негативной теологией": это когда говорят, что Бог — это не это, и не это, и не это тоже. Странное дело, но это и вправду немного приближает к понимаю концепции Бога (концепция блять не Бог, не путать!) Но к справедливости я такой метод применить не могу, не получается.
Единственное, что я могу сказать о справедливости однозначно (в смысле, в чём я уверена): что она (справедливость) — невозможна в отрыве от обстоятельств. Если нет контекста - нет возможности и оценки ситуации, как только появляется контекст — появляется и возможность говорить о справедливости. Вот почему так важно знать детали — не имиджи и мнения, а факты и подлинные причины, мотивацию людей. И хотя я всё время пишу про негодяев [извините] про людей, совершающих мудаческие поступки — я же всё время их оправдываю, вернее пытаюсь оправдать. Потому что справедливость — она категория глубоко внутренняя, взаимодействующая с совестью индивида. Справедливость никогда не требует вешать и убивать, её инструменты — часто только гласность и публичность, а влияние более тонкое — она устраивает страшный суд внутри человеческой души. [кстати, это и есть библейская концепция страшного суда, и именно потому этот суд ТАКОЙ страшный — что каждый судит себя сам].
Ещё один важный и характерный признак справедливости: справедливость всегда идёт... ну не то, чтобы в разногласии... но по разные стороны со всеми остальными благодетелями: добротой, благородством, щедростью, проч. Она как бы отрицает их, хотя это и не совсем верная формулировка. Справедливость — иерархически — наивысшая из добродетелей, на которую может быть способна душа человека, потому она (справедливость) имеет право как бы пренебречь всем "более низшим". Скажу ещё сложнее: справедливость понимает доброту на такой этической высоте, которую в классическом определении уже добром никто не назовёт, потому что "доброе добро" предполагает что всех нужно простить и любить, а "справедливое добро" — что каждый получит ровно то, что заслужил и не граммом больше. Но в конечном итоге [вернулись к стоическому подходу к будущему как смыслу настоящего] — это обернётся для человека благом. Только потом, позже.
