Кстати, расскажу про стихи.
Своё первое рифмованное «произведение» я написала лет в 6. Ну как только писать научилась, кароч. Стих я не помню, помню только что он был про орла и дебильный. Но я рассказывала его на каком-то празднике гостям, и все меня хвалили. А я даже тогда понимала, что стих – дебильный. Такое у меня значит первое знакомство с лицемерием. [вообще, всё что ненавижу – появилось в моей жизни очень рано, к чему бы это?]
Потом я ничего не писала, потому что дебильного не хотелось, а нормального… кто знает, как эти стихи пишутся-то вообще? Я не знаю. Я всегда любила белые стихи, и писать умела только их. Но были периоды – гигантские периоды, годы! – когда писала рифмами. В рифме что плохо – она убивает суть. А суть всегда – даже в поэзии – главное, потому пришлось рифме подвинуться.
И тем не менее рифмованные стихи писались. Особенно в пьяном состоянии. А точнее – только в пьяном почти и писались. Не в том смысле, что не писались натрезво – а просто трезвой я бывала очень редко в те времена, и то лишь потому, что была занята какой-то тяжёлой умственной работой [я на инженера училась, ага]. Помню, что когда бросала курить, самый сильный страх был – что я смогу без этого быть нормальным человеком, ведь вся моя жизнь (и что важнее – процесс осознания этой жизни) оказалась пропитана алкогольно-никотиновыми эффектами.
[отвеклась] Так значит стихи попёрли где-то лет с 18 и пёрли так плотнячком до самого окончания универа, то есть до 23-х. И всё, что нацарапано в эту пятилетку – прям под диктовочку Господа Бога я просто записывала. Честно-честно! Я помню, как жила в те времена, и понимать такие вещи, о которых я пишу в поэзии 10-15летней давности – я точно не могла. Это я сейчас их понимаю (потому что осознала), и соглашательски киваю, перечитывая вот-это-вот-всё, и [порой] поражаясь ясности изложенных там идей.
Потом ещё был период (25-29 лет) какой-то «переходной» лирики, которая уже почти вся была белая. И она была чистое недовольство. Или ярость. Или непонимание. Или несогласие. Непринятие. В общем, сильная эмоция. Поэзия – это вообще квинтэссенция боли. [цитата моя!] Потому теперь я так редко и пишу, но ~30 стихов в год всё ещё выдаю, хотя в прежние времена было под 200.
И последний (сейчас) – совсем уж странный период – таких бело-белых стихов, которые даже непонятно надо ли писать. Мне всё это кажется самоочевидным. Но беда в том, что мне кажется самоочевидным всё в принципе. [нет не скучно!] И кроме того, иногда (всё-таки!) случается нечто из-ряда-вон-выходящее – такое, что прямым текстом сказать язык не поворачивается – тогда оно выходит через образность. Ой да, забыла сказать (это к первому периоду больше относится, но там абзац закончился): образы – это нормальная себе такая поэтическая форма, самая естественная. Но окромя того, образы – это язык души. Или то, какие способом душа вываливает наружу вневременную истину в обход разуму-критику [на эту тему рекомендую «Транссёрфинг реальности»]. Это я веду к тому, что стихи – и есть способ человеческой души «проговорить» наружу. Потому в юности (в 14 лет это начинается – тогда просыпается астральное, то есть чувственное, в человеке) стихи пишут многие, если не сказать все. А потом это куда-то девается. Мне можется думать, что оно «угасает» такими этапами, как это произошло со мной. Но это не точно)).
Ликбез. В общем случае, лирика отличается от прозы наличием не рифмы, а такого явления как «ритмомелодика». Думаю, по названию понятно: значит есть ритм и мелодия. Стих, если вы замечали, даже белый – он… как бы… «звучит». Поэтому, если стих не «звучит» даже при наличии рифмы – это не стих, а кусок говна. Ну и [повторюсь] если стих ниочём – то он тоже кусок говна.
Своё первое рифмованное «произведение» я написала лет в 6. Ну как только писать научилась, кароч. Стих я не помню, помню только что он был про орла и дебильный. Но я рассказывала его на каком-то празднике гостям, и все меня хвалили. А я даже тогда понимала, что стих – дебильный. Такое у меня значит первое знакомство с лицемерием. [вообще, всё что ненавижу – появилось в моей жизни очень рано, к чему бы это?]
Потом я ничего не писала, потому что дебильного не хотелось, а нормального… кто знает, как эти стихи пишутся-то вообще? Я не знаю. Я всегда любила белые стихи, и писать умела только их. Но были периоды – гигантские периоды, годы! – когда писала рифмами. В рифме что плохо – она убивает суть. А суть всегда – даже в поэзии – главное, потому пришлось рифме подвинуться.
И тем не менее рифмованные стихи писались. Особенно в пьяном состоянии. А точнее – только в пьяном почти и писались. Не в том смысле, что не писались натрезво – а просто трезвой я бывала очень редко в те времена, и то лишь потому, что была занята какой-то тяжёлой умственной работой [я на инженера училась, ага]. Помню, что когда бросала курить, самый сильный страх был – что я смогу без этого быть нормальным человеком, ведь вся моя жизнь (и что важнее – процесс осознания этой жизни) оказалась пропитана алкогольно-никотиновыми эффектами.
[отвеклась] Так значит стихи попёрли где-то лет с 18 и пёрли так плотнячком до самого окончания универа, то есть до 23-х. И всё, что нацарапано в эту пятилетку – прям под диктовочку Господа Бога я просто записывала. Честно-честно! Я помню, как жила в те времена, и понимать такие вещи, о которых я пишу в поэзии 10-15летней давности – я точно не могла. Это я сейчас их понимаю (потому что осознала), и соглашательски киваю, перечитывая вот-это-вот-всё, и [порой] поражаясь ясности изложенных там идей.
Потом ещё был период (25-29 лет) какой-то «переходной» лирики, которая уже почти вся была белая. И она была чистое недовольство. Или ярость. Или непонимание. Или несогласие. Непринятие. В общем, сильная эмоция. Поэзия – это вообще квинтэссенция боли. [цитата моя!] Потому теперь я так редко и пишу, но ~30 стихов в год всё ещё выдаю, хотя в прежние времена было под 200.
И последний (сейчас) – совсем уж странный период – таких бело-белых стихов, которые даже непонятно надо ли писать. Мне всё это кажется самоочевидным. Но беда в том, что мне кажется самоочевидным всё в принципе. [нет не скучно!] И кроме того, иногда (всё-таки!) случается нечто из-ряда-вон-выходящее – такое, что прямым текстом сказать язык не поворачивается – тогда оно выходит через образность. Ой да, забыла сказать (это к первому периоду больше относится, но там абзац закончился): образы – это нормальная себе такая поэтическая форма, самая естественная. Но окромя того, образы – это язык души. Или то, какие способом душа вываливает наружу вневременную истину в обход разуму-критику [на эту тему рекомендую «Транссёрфинг реальности»]. Это я веду к тому, что стихи – и есть способ человеческой души «проговорить» наружу. Потому в юности (в 14 лет это начинается – тогда просыпается астральное, то есть чувственное, в человеке) стихи пишут многие, если не сказать все. А потом это куда-то девается. Мне можется думать, что оно «угасает» такими этапами, как это произошло со мной. Но это не точно)).
Ликбез. В общем случае, лирика отличается от прозы наличием не рифмы, а такого явления как «ритмомелодика». Думаю, по названию понятно: значит есть ритм и мелодия. Стих, если вы замечали, даже белый – он… как бы… «звучит». Поэтому, если стих не «звучит» даже при наличии рифмы – это не стих, а кусок говна. Ну и [повторюсь] если стих ниочём – то он тоже кусок говна.
