Бессистемное писательство

Сколько раз я всем жаловалась на нестабильность работы своей физиологии – столько раз мне говорили, что я просто бракованная, и ничего поделать с этим нельзя. Сколько я исписала листов А4 и досок [как они там называются] клипбордов на тему оппозиции Сатурна к Солнцу и своего импульсно-Овновского Меркурия-мозга, но только астрология дала понимание того, что я не бракованная. Просто я по-другому устроена.

И пишу я по-другому. В отличие от того, как учат работать «благопристойных» мастеров пера, страдающих над пустым листом, и дабы заполнить его хоть чем-то, робко черкающих «что-то мне сегодня не пишется и т.д.», я могу неделями ничего не писать. И это не будет означать, что я испортилась, что у меня нет идей, мыслей. Хотя мыслей и вправду нет. Это периоды тишины. И они, как правило, заканчиваются, сменяясь периодами более-чем-бурного творчества: тогда за день-два я могу написать три, четыре, а то и больше рассказов. А потом опять тишина, ну или каждый день по чуть-чуть. Важно, что эти затяжные периоды молчания – есть природная норма, а не отклонение от статистического показателя. Но это для меня только, у меня такой гороскоп.

А вот то, что я никогда не напишу так называемый «большой текст» (моё откровение последних дней) –  это конечно печаль... Я сегодня шла по улице, думала (а на ходу думается пуще прочего) и осознала, что каждый мой рассказ начинается с интриги, с того, что уже-что-то-случилось, и дальше читателю надо разобраться что – то есть ровно так, как должна начинаться первая глава книги. И заканчивается каждый рассказ так, как должна бы закончиться первая глава книги (чтоб её захотели прочитать полностью) – надеждой и осознанием проблемы, которая перевернёт жизнь главного героя. Выходит, что я – писатель первой главы, мать её за ногу! И ведь действительно из каждой истории можно было бы состряпать целую книгу, но – на такое моего терпения не хватит. Писать про будни, про «обычное», про что-угодно, кроме мозговыносящего-трансформационного-влияния – мне лень. Может кто-нибудь, когда-нибудь сумел бы сложить длинную историю из этих коротких диалогов – была бы признательна)).

В чём же действительно сила, брат?

Нынче бытует мнение, будто правда «уже не та» и что её в обычной будничной жизни вполне можно себе чем-то и подменить (чем-то удобоваримым). Или например, что пост-правда – важнее правды, потому что она есть факт, так сказать, открытый. Пост-правде, или лжи, присваивают такие качества, которыми – на мой философским взгляд – она не обладает и похвалы, которых не заслужила. Попробую разъяснить.

Начнём с конца. Почему ложь проигрывает по всем пунктам?

1. Дело в том, что ложь – всегда конкретна, она как бы фиксирует ситуацию, правда же всегда недосказана (или недопонята) и в этом смысле она значительно таинственней любого притворства. Возможно, здесь есть вопрос о глубине понимания правды, и её обширности (об этом – см. п. 2)
2. Правда имеет значительно больший драматургический потенциал. Поскольку она, Правда – включает в себя сумму всех правд (=всех точек зрения на ситуацию) всех заинтересованных лиц –  она полнится неоднозначностью, в отличие от конкретной и чёткой лжи. Помимо этого, [абсолютная] правда включает в себя всё многообразие способов взаимодействия локальных правд между собой, что делает её как минимум очень комплексной структурой.
3. Ведь у лжи какая цель? – Выкрутить историю на свою выгоду, она вынуждена оперировать "твёрдыми понятиями", ну например фотокарточками с места происшествия. У правды такой цели нет – правде не надо себя самоподтверждать для того, чтоб быть норм. Правда самодостаточна, сложна, она всё и всех понимает, хоть и со многими не согласна. Правда как Валерия Гай Германика [юмор!] – отражает реальность, а выводы пожалуйста делайте сами.
4. С правдой есть ещё такая беда (это ответ на вопрос, почему правда кому-то мешает, или не подходит, или что-то в таком духе). Так вот, дело в том, что мозг способен принять как правду только то, что он может понять, то есть то, что входит в круг его – конкретного человека – представлений о мире. А если что-то (ну не что-то, а конкретно правда) в этот круг не входит, то человек ищет другое объяснение, другую, понятную для себя правду. Отсюда и рождается представление, что у «каждого своя правда», но я не люблю пользоваться метафорами, которыми не дают возможности нахождения точки пересечения мнений. Потому я иду в другом направлении размышлений – по методу индукции – обобщая все локальные правды, и складывая их в правду глобальную. Но и это тоже лишь условно-верно – просто потому что всегда есть предел человеческого познания.

А насчёт термина пост-правды – незнаю, почему Оксфордский институт только отдуплился с этим словом – о ней как о явлении военной тактики писал ещё Сун Цзи в своём бессмертном трактате. Владимир Тарасов, опираясь на древнего китайца, называл это борьбой «имиджей» и «фактов». На войне (как и в мире публичном) имиджи значимее фактов – хотя бы потому что имиджи [должны быть] озвучены, факты же как правило скрываются по целому ряду причин.

Лично мне кажется, что сейчас модно путать пост-правду и литературный (или киномагрофический, если хотите) сюжет. Ведь очевидно же, что любая история строится из реальных персонажей, имеющих свои характеры, достоинства и недостатки, свой социально-интегрированный бэкграунд. А вот способы и пути взаимодействия этих персонажей между собой, их взаимосвязи (возможно, взаимообусловленности), их отношения друг с другом и с миром-в-целом – это и есть канва, которая заплетается в сюжет, или – как вы это называете – пост-правда. Но разве возможно это делать как-то иначе? Нет, потому так и делается. И делается так потому, что и сами герои и их взаимоотношения – есть иносказательный способ донести до мира определённые сакральные смыслы, воплотив их в «съедобной» форме-образе. А вопрос исторический достоверности – это как любит говорить один известный нам специалист в этой области, «история – это вообще отдельная вещь».

Майдан. Russian version

Мама смотрит телевизор, радостно сообщает:

- В Москве Майдан!
- Да, вчера. Я знаю. Не только в Москве - по всей России.

Рискну всё-так и высказаться по этому поводу, и в частности объяснить, с хуя ли [шикарный всё-таки матюк, не перестаю им восхищаться!] я берусь судить о вещах, которых не знаю.

Идея значит вот какая: когда вы, русские, говорите что-то такое остросоциальное про Россию, в моей стране, например, говорят примерно то же самое, только вставляют слово "Украина", в Европе (хотя там эта проблема окрашена чуть другим светофильтром) те или иные европейцы - в аналогичной ситуации произносят название своей страны. За счёт глобализации, интернетизации и прочего (хотя чего там прочего - это все) во всём мире сейчас происходят (а где нет - то скоро будут) одни и те же процессы.

Может я так хорошо понимаю этих мальчиков [=митингующую молодёжь] с их "потерянностью" во внешней жизни города/страны/народа - как раз потому, что я полная их противоположность. Я ощущаю в себе, в своём идейном бунте, такую степень соответствия историческому моменту, что одно это делает меня носителем полноты бытия.

Да, конечно, каждое новое поколение другое. Каждое новое поколение мучительно ищет своё место в жизни. И каждое новое поколение не понимает толком, чем оно недовольно, а точнее, что и как изменить, чтоб оно довольно стало.

Как это происходит? Люди выходят на улицу, надеясь изменить мир. А мир - твёрдая штука, он меняется трудно, только путём поломатости. Но никто не знает заранее, что когда люди выходят на улицу - это меняет их самих. И любая революция как раз об этом. Изменившийся человек (но не сумевший твёрдый мир поломать, потому шо силёнок объективно не хватило) возвращается в жизнь, и - если он прошёл инициацию в подлинном смысле - то он возвращается в эту жизнь обновлённой версией самого себя. Условно-новый человек начинает мыслить и действовать немножко иначе, что само по себе меняет качество его жизни, если мы условимся (в данном контексте), что жизнь - это категория глубоко внутренняя. А мир меняется намного медленнее, но он тоже меняется.